Андрей Семенков, он же известен блоггер MED Goblin, скептически-иронически относится к фитотерапии, поскольку она не втискивается в рамки доказательной медицины, апологетом которой он является.

Согласно золотому стандарту доказательной медицины, научным доказательством эффективности любого лекарства является так называемое рандомизированное двойное слепое клиническое исследование с использованием группы плацебо-контроля. Однако, как пишут коллеги-медики господина Андрея, что «несмотря на то, что применение лекарственных средств в настоящее время основывается на основах доказательной медицины, во многих случаях эффективность фармакотерапии, по данным ВОЗ, не превышает 60%». Для этого есть много причин, но основная – это полиморфизм генов человека, разнообразие человеческих генов. Классический пример: у некоторых пациентов могут быть гены, благодаря которым лекарства быстро выводятся из организма и соответственно не достигается необходимая их концентрация для лечебного действия. Одним словом, не так же она доказательна эта доказательная медицина, господин Андрей.

Есть еще много других социальных причин, о которых я писал, из-за которых украинцы в реальной жизни покупают в аптеке, пожалуй, процентов 30 разного хлама, а самой ценной покупкой часто являются пакетики чая из ромашки.

На мой взгляд, исследования по методологии доказательной медицины адекватно работают для веществ с ярко выраженным сильным лечебным эффектом. Была температура – ​​дали лекарство. Температура упала. Но если эффекты слабы, долговременны, как в случае лекарственных растений, да еще зависят от генетических особенностей пациента, от качества растительного сырья, то такую ​​методологию, на мой взгляд, очень сложно применять для фитопрепаратов.

В случае лекарственных растений работает еще и эффект синергии. Лечебный эффект достигается действием комплекса биологически активных веществ, имеющихся в индивидуальном растении. Все эти факторы увеличивают количество так называемых конфаундеров – факторов, влияющих на результат исследования, но не учитываемых при планировании эксперимента.

Следовательно, отсутствие доказательств в формате доказательной медицины не является доказательством неэффективности фитопрепаратов.

Западные независимые общественные организации, компании-производители проводят клинические исследования фитопрепаратов. Кто для получения объективной информации, кто в рекламных целях. На эти клинические исследования ученые ссылаются, но всегда с обязательной оговоркой, что эти исследования преимущественно обсервационные (просто наблюдают за течением чего-то) и не строго научные. Сколько бы я научных обзоров ни смотрел, никто из западных ученых так категорично, как Андрей, не отрицал эффективность фитотерапии. Как можно отрицать то, что в западном мире так быстро растет?

Как непрофессионалу разобраться в подлинности клинических исследований фитопрепаратов? 

Существует обычное правило. Чем больше людей принимают участие в исследовании, тем больше можно доверять его результатам. Если вам предлагают диетическую добавку, эффективность которой подтверждена клиническими исследованиями с участием 18 человек, то это ни о чем. Если в исследовании участвовало 1800 человек и его результаты опубликованы в научном журнале, то они заслуживают внимания.

Какое же будущее у лекарства?

На мой взгляд, будущее лекарства не по методологии доказательной медицины с ее подходом «средней температуры по палате», будущее – за персонализированной (индивидуализированной) медициной, методы диагностики и лечения которой основываются на индивидуальных, прежде всего генетических особенностях каждого пациента.

Благодаря стремительному развитию биологических наук, особенно молекулярной биологии, мы быстро приближаемся к персонализированной медицине. Уже сегодня по объему продаж биотехнологические лекарства (biologicals) начинают опережать классические химические и становятся доминирующими на рынке.

Эта статья написана под впечатлением от книги Андрея Семенкива «Медицина доказательна и не очень». Будут еще впечатления, буду писать еще. Похоже, что будут…

д.х.н., проф. Сергей Ярмолюк
Институт молекулярной биологии и генетики НАН Украины